Archives

All posts for the month July, 2017

Tradition keeps us breathing

Published 25.07.2017 by asterinablog

 

breathe.jpg

Once I asked myself:

How shall I linger?

How shall I last through times like this?

If the heart is no longer eager?

What places should I visit?

What people should I see?

And shall I find a safety exit

From the labyrinth of apathy?

What shall I do while I linger?

What weapons should I use in this battle to fight?

What yoga poses would keep my eyes close at night?

What shall I do, if I shall do anything?

And something just whispered inside:

Come on! You know what the answer is,

Do as your ancestors did,

Woke up early, and chased, and ran, and hid

To earn a bread crumb, to feed their kid.

Do as the Romans did,

Always took the lead, thrived to exceed,

The Eternal City is a witness indeed.

Do as all humans do,

Survive in a daily war without any glory

When ending alive is itself a trophy,

So do many people in the streets

But they all like to keep it discreet.

So when you can’t fight any more,

Don’t lose the hope, don’t cut the ropes,

Don’t hide your sword into its sheath

Don’t ask your friends to leave you die,

If you want to live, just take one more breath.

 

Tradition keeps us breathing

Ложка сливок

Published 05.07.2017 by asterinablog

172279723.jpg

“Интересно, а что, если бы я была красивой?”,- подумала Дейзи, завершая последние штрихи праздничного макияжа. Слишком узкое и бледное лицо, нервные черты лица, выступающие скулы, заостренный нос, темнющие глаза- вся как на разрыв. Ни капли сливок в терпком эспрессо. Если бы ее красота имела имя, то оно состояло бы из одних только согласных.

Что бы изменилось на самом деле? Ей льстили подчиненные, в порыве наиредчайшей за последнее время нежности красавицей ее обозвал супруг, но, как оказалось через минуту, был он не совсем трезв и спутал с другой, наверняка по-настоящему красивой.

Искренне она это слышала тогда- двадцать лет назад, но и тогда, наверное, заслужила слова искреннего восхищения далеко не красотой. Всегда приходилось пользоваться своей исключительной перчинкой- сахарозаменителем.

Но важно ли это сейчас. Она присела на минутку и закурила. Аккуратно, чтобы не испортить тщательно продуманный и исполненный марафет. Для сегодняшнего вечера. Для специального вечера.

Прильнула к спинке стула и как бы невзначай притянула свою белую пуховую пелерину. Ту, которой больше 20 лет. К которой робко прикасались его худощавые угловатые пальцы. Которые она так жаждала почуствовать на своей коже. Но которых уже было нельзя.

Тот холодящий страх, просыпавшийся от оковывавшей ее жары, когда мельчайшие молекулы их тел соприкасались и неуклюже отпрыгивали друг от друга. Будто жало, вонзенное в легкие, но без которого дышать невозможно.

Самое завораживающее приключение в ее благоразумной жизни- скрыться ото всех на выпускном, бежать без оглядки через дома и кварталы, чтобы уединиться наконец у залитого луной озерца и наобещать друг другу любви до гроба. Ведь это было так просто-взять и стать вместе, если бы тогда не казалось так тяжело. Но потому и так сладко.

Дальше, она была бесконечно опустошена, но успешно облачалась в счастье. Счастье- ведь это платье такое, которое можно пошить, своими руками. Его может позволить себе каждый. Главное, чтобы хорошо сидело. Чтобы никто не заподозрил о тысячах недомолвок, недопониманий, недочестности.

И главное – успешно забыть себя настоящую, ту которая носила пуховую мантию, была по уши влюблена и однажды в школьном буфете случайно подлила ему сливок в чашку. Кофе. Чтобы ему было вкусно. Не зная про его непереносимость лактозы. Но все обошлось. Как искала возможности прийти к нему, пострадать, как в каждой произвольной тени больничного окна высматривала его одинокий силуэт и наконец улучшила момент, чтобы занести фруктов.

-Дейзи, я все решил. Подожди, вот выучусь на финансиста, заработаю нам миллион в швейцарском банке, куплю нам кафе и назову твоим именем. Ты будешь печь свои прекрасные пироги со сливочным кремом, но я их есть не буду!

Мартин, ты думаешь, так легко будет заработать миллион?

-Ну я в этом не очень уверен, скажем, на процентов 100,- хитро улыбнулся он.

 -Мартин, но у тебя для этого должен быть какой-то бизнес-план там, или не знаю. Ты должен будешь днями и ночами на трех работах пропадать.

-Дорогая, у меня все получится, вот увидишь. Они все увидят, насколько я крут, и у них не останется выбора. И еще запомни: для тебя я никогда не буду занят.

Она молча улыбнулась.

– Я же тебе обещал. Не веришь? Ровно через 20 лет на этом самом месте. 21-го марта у нашего озера. К полуночи. Я устрою для тебя шикарный ужин, будут твои любимые цветы и вино. Будем только ты и я.

-Через 20 лет? Почему так долго? Обманщик, ты минуту назад обещал другое.

-Дурочка, ну тогда мы будет отмечать наш миллиард. Мы уложим наших детишек спать и сбежим сюда, как на тайное свидание.

Она улыбнулась и с любовью в глазах посмотрела на него. Его глаза блестели под тысячами лун, словно игривое шампанское. Возле залитого луной озерца. Ему думалось, что в жизни не будет ничего невозможного. Стоит только захотеть.

Дейзи, моей красавица.

Мартин, мой мечтатель.

Хотя она была не уверена, принадлежал ли он ей или кому-нибудь еще. Даже в ничтожной доле. Ведь нельзя обладать ветром, нельзя его приручить, хотя и можно присвоить себе кусочек его энергии и обогреть свой уголок. Нетлеющий уголек в глубоком уголке души, который проупорствовал столько лет. Не дал ей самой прогореть.

***

Дейзи приоткрыла глаза. В дверь постучалась домоправительница, но как всегда, не дожидаясь ответа, без надлежной скромности ворвалась в ее уголок.

-Госпожа, гости приехали. Ваша сестра и ее муж ждут вас в гостиной.

-Мара, накрой на стол, пожалуйста. Скажи им, я сейчас буду. А мой супруг?

-Миссис Дейзи, он опять задержался. Просил передать вам этот букет и сказал, что наверняка сегодня запоздает. Понимаете, дела. Пожелал, чтобы хорошо провели вечер.

Букет пах духами. Та, что выбирала этот утешительный приз, обладала отменным вкусом. Но важно ли это сейчас?

***

-Здравствуй, сестричка, добро пожаловать, Алекс. Я так по вам успела соскучиться. Дела, они, конечно, у всех… Но сегодня у нас особенный вечер. Моя Лола сегодня нас познакомит со своим избранным. Супруг мой сегодня задержится, к сожалению, у него плотный график, важная сделка. Сказал, что ему следует срочно подзаработать, пока падает нефть. Ох уже эти дела!

Она на секунду встретилась взглядом с сестрой, и словно обжегшись, пулей отвела в сторону остро очерченные подводкой миндалевидные глаза. Где-то они уже успели подтечь от непрошенной влаги, тщательно скрываемой.

Через полчаса они уже сидели за столом и чинно попивали чай, но на самом деле каждый думал о том, как скоро им всем будет неуютно с некогда малюткой Лолой и ее женихом. Она уже успела вырасти и набраться наглости приводить кого-то на ужин.

– Какой же она была непоседой. Ни минуты покоя. Помню, как ее задаривали листиками, цветочками и игрушками толпы мальчишек, мечтая поговорить с ней, поиграть с ней. А эта маленькая озорница просто хихикала и довольно поглаживала косу,- с улыбкой напомнила Лаура.

Дейзи мечтательно улыбнулась:

-Наверное, срок давности этого секрета уже прошел, так что могу вам его приоткрыть. На самом деле, моя девочка тогда серьезно страдала. Она потом созналась, что изнывала по однокласснику, нелюдимому и независимому. Он с ними проучился до пятого класса, но она его продолжала любить до самого выпускного…

Совсем как она Мартина. Как в тот день, когда они прощались у полнолунного озерца. Как казалось, навсегда. Как отчаянно пытались запомниться друг другу. Врезаться в поток сознания, сквозь время и расстояние. Как набрали горстку камушек- гладких и прохладных, из-под озерца, и обменялись ими навсегда. Они казались  тогда самой дорогой валютой, за неимением другой. Когда робко отважились на один первый поцелуй. Когда с губ слетело безнадежное «прощай», и жизнь показалась невыносимо тяжким бременем.

***

Дверь открылась, и в комнату вошли они…

Пепельно-серые глаза Мартина. Под руку с Лолой. Она, такая свежая, такая счастливая, такая по-настоящему красивая. С ним.

Дейзи было сложно прийти в себя. Воспоминания нахлынули один за другим. И вот они опять бегут в свое укрытие под весеннюю грозу. Он укрывает ее своим плащом. В их логове, укрытом от чужих глаз. Она читает ему стихи. Те, что полчаса выводила на уроке математики. Он смотрит на нее. С неподдельным восхищением. Как никто другой. Как были бесконечно счастливы. Встречаясь украдкой. Страшась самих себя. Страшась своей собственной памяти.

***

Сестра незаметно вывела ее под руку из комнаты.

-Дейзи, что с тобой. Сегодня ты сама не своя. Ты меня не проведешь. У тебя ведь не все в порядке?

Дейзи неуверенно отмахнулась.

-Конечно, нет, Лаура, с чего ты взяла. Я просто сильно подустала, в последнее время приходится со всем справляться в одиночку.

-Дейзи, ты мне не расскажешь, все-таки, что происходит?

-Ничего, Лаура, ровным счетом ничего. Я пойду, проветрюсь, вы садитесь за стол, и попроси, пожалуйста, Мару принести из погреба 30-летнюю бутылку. Мне  немного вина не помешало бы.

-С каких это пор вино тебе помогает?

-А оно мне не помогает. Но и не мешает тоже.

***

Она медленно подошла  к зеркалу. В отражении на нее глядела чужая женщина, в чужой комнате, с чужим человеком. С чужой жизнью. Ее не раз пугала эта отстраненность. Она мысленно делила себя на две части, и лучшая из них, видимо, потонула в том лунобрысом озерце. Там, внизу, ее ждут близкие люди. Важные люди, но даже они кажутся чужими. Ведь она родилась на свет одна и умрет тоже в одиночестве. Глупо было думать, что даже они способны понять то, что она чувствовала. На своей собственной коже.

-Миссис Дейзи, Вам плохо стало? Врача позвать?

-Нет, Мара, не стоит. Мне лучше. Переутомление дало о себе знать, у меня сильно потемнело перед глазами.

-Ой, это все весенняя хворь. Госпожа, ну вы постарайтесь побыстрее. Лола Вас заждалась. Мы все…

-Да, Мара, уже иду. Через минуту.

Она провела рукой по покрывшейся многолетней пылью нефритовой шкатулке.  Бережно открыла ее, но в одно мгновение быстро зажала в кулаке содержимое и закрыла ее как ошпаренная. Спускаясь по лестнице вниз, она перебирала в руках прохладные озерные камушки. Интересно, помнит ли он? Помнит ли, что сегодня?.. Но важно ли это сейчас?..

***

-Дейзи, ну наконец-то,- подошла и встретила ее у лестницы дочка.- Не пугай меня, с тобой все хорошо?

-Лола, не переживай. Все отлично.

Она нежно обняла дочь, и тоскливо посмотрела в сторону стола. У Него в глазах было легкое изумление. Когда они уселись и начали ничего незначащую беседу, они расслышала, как Он удивленно расспрашивал у Лолы, почему она называет мать по имени.

-Ну она же такая молодая, и к тому же- красавица. Я никогда не ощущала ее своей мамой. Мы просто подруги,- прошептала она Ему и ткнула в бок: мол, еще Дейзи услышит и обидится, что ее мамой обозвали.

Алекс разлил им всем вина. Они выпили за знакомство и принялись за трапезу, но Он не удержался на одном первом глотке, как того требовал бы этикет, и выпил еще. Стену залило радужными бликами мартовского солнца, проявляющегося через призму его бокала.

-Ммм, а у хозяйки изысканный вкус. Бургундское, урожая 1987-го, с выраженным кисло-сладким акцентом…

Он приподнял бокал и обворожительно улыбнулся. Поблескивая перламутровыми хрусталиками глаз.

-За вас, Дейзи.

Самолюбие Дейзи, польщенное откровенной лестью, одобрительно кивнуло ему, заулыбалось и приподняло в ответ бокал. Хотя про себя она его все же поправила: урожай, ведь, все-таки, 1985-го!

***

Мартин ужасно разбирался в винах. Ведь они знали друг друга с тех пор, когда обоим еще по закону не позволялось пить. Следовательно, куда уж там шато, они обычную дешевку смаковали как неземной эликсир. Однажды он украл у отца в погребе одну старенькую бутылку. На этикетке- Херес. Чтобы не превысить уровень дозволенного и не выдать себя по пряному аромату, они украдкой отпивали совсем чуть-чуть. Дрожащими руками и судорожными глотками. Посвящая себя во что-то запретно-неизведанное. Приобщаясь к тайному, манящему миру взрослых. Она ведь была по уши влюблена и обезоружена. Как это все было непростительно наивно.

Остаток бутылки он сбросил с верхней полки и инсценировал Хересу несчастный случай. Чтобы избежать отцовского гнева.

Как же им обоим было неловко и смешно, когда отец назвал этот напиток скисшим уксусом и просто похлопал сына по плечу, призывая впредь быть поосторожнее.

Как это все было непростительно наивно.

***

-Лола, дорогая, а как вы познакомились.

Лола очевидно подустала от вечно повторяемой истории и прильнула к Его плечу.

-Давай, расскажи ты, дорогой. У тебя так красочно получается.

– С удовольствием, милая. Мне эта история никогда не надоедает. Когда мы ее рассказываем, мы, словно, заново погружаемся во все, через что прошли. Так вот, я… Я Лоле преподавал историю искусств. Пол года.

За столом все ахнули. Не то, чтобы это было чем-то греховным, но точно- неожиданным.

Он рассказывал, как они тайно переглядывались, она вдохновляла его заниматься чем-то новым и увлекательным. Как она робко перешагивала порог его кабинета в неурочное время за какой-то ненужной книжкой или по вопросам контрольных, робко улыбалась и каким-то неведомым и еще не контролируемым женским обаянием окутывала его в невидимые узы. Как он искал с ней встреч, смутно осознавая – имел ли на это право. Как начали встречаться, тайком от всех, создавая свой собственный мир, и как она вдохновила его на завершение новой картины. А осенью он собирался посвятить ей свою новую выставку.

-Скоро нам уже не придется скрываться ни от кого, но, честно говоря, мы даже немного будем скучать по всему этому,- сказала Лола.

Он нежно приобнял ее, а она заботливо подлила ложечку сливок в его чашку. Чая. У Эрика не было аллергии на сливки.

Дейзи почуствовала, что смутила парня своим пристальным взглядом. Зато сейчас она прекрасно поняла, почему Лола в него влюбилась. Эти честные, мечтательные перламутровые глаза,  свободолюбивые вихры волос, дерзко зачесанные на левую сторону, альтруистичная, но, в тоже время, уверенная в себе линия губ, самовольная футболка, выглядывающая из-под пиджака, светлая и наивная вера в свою мечту и в любовь до гроба.

***

Мартин, мой мечтатель.

***

Ночью наедине сама с собой она решилась. Упаковала только самые нужные вещи, и вышла погулять. Никогда ведь не поздно начать сначала. Даже если заканчивается что-то прекрасное. Ведь пока она жива, в ней живет надежда на лучшее. На светлое, наивное.

Домой за чемоданами она заскочила рано утром, на рассвете. Чтобы сбежать незамеченной. Супруг сладко посапывал в кровати. Некогда родное лицо. Самое любимое. Она прильнула поцелуем к его спящей улыбке в последний раз, улыбнулась одновременно и горько, и радостно. Выходя, чтобы не выдать чувств, оставила ему записку у маленького столика: «Мартин, дорогой, я ухожу».